ПРАВОВОЙ ЦЕНТР
СУДЕБНОЙ ЗАЩИТЫ

Звоните:
8(903)406-47-03,
мы решим и Вашу проблему!

*Векселя ФТК-АТБ Банка, помощь!

Юридические услуги! Правовой центр судебной защиты!

Юридические услуги, арбитражные споры, исполнительное производство

Наши телефоны:
Ростов-на-Дону:
8(903)406-47-03
Краснодар:
8(961)858-47-03
Москва: 
8(903)258-47-03
Челябинск:
8(963)467-47-03
Новосибирск:
8(961)875-48-86
Красноярск:
8(963)191-93-26
Хабаровск:
8(962)674-37-53
Ю.-Сахалинск:
8(914)649-06-32

Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2017) от 12.07.2017

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ЭКОНОМИЧЕСКИМ СПОРАМ

Практика применения законодательства о банкротстве

14. Требование о взыскании неустойки как обеспеченное залогом имущества должника учитывается отдельно в реестре требований кредиторов и подлежит удовлетворению после погашения основной суммы задолженности и причитающихся процентов за пользование денежными средствами по требованиям всех кредиторов третьей очереди, включая незалоговых, однако оно имеет залоговое преимущество перед удовлетворением необеспеченных требований других кредиторов по взысканию финансовых санкций.

Кредитор обратился в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности по кредитному договору, процентов за пользование денежными средствами и неустойки, начисленной за просрочку исполнения обязательства.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявление удовлетворено в части, требования, составляющие сумму основного долга и процентов за пользование денежными средствами, включены в реестр требований кредиторов должника в составе третьей очереди и признаны обеспеченными залогом имущества должника, требование о взыскании неустойки включено в реестр требований кредиторов должника как необеспеченное залогом имущества должника. Суды руководствовались ст. 137, 138 Федерального закона

от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), пп. 15-17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 июля 2009 г. № 58 «О некоторых вопросах, связанных с удовлетворением требований залогодержателя при банкротстве залогодателя» (далее - постановление № 58) и исходили из того, что требования о взыскании неустойки не обладают преимуществом перед незалоговыми требованиями об уплате основного долга и процентов за пользование денежными средствами.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации изменила названные судебные акты и признала обеспеченным залогом в том числе требование о взыскании неустойки по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 ст. 334 ГК РФ в случае неисполнения должником обязательства, обеспеченного залогом, кредитор вправе получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества преимущественно перед другими кредиторами залогодателя. По общему правилу залог обеспечивает требование в том объеме, какой оно имеет к моменту удовлетворения, в том числе неустойку (ст. 337 ГК РФ).

Из положений п. 4 ст. 134 Закона о банкротстве следует, что в случае банкротства заемщика требования кредитора по кредитному договору включаются в третью очередь реестра требований кредиторов. При этом требование о взыскании неустойки учитывается отдельно в реестре требований кредиторов и подлежит удовлетворению после погашения основной суммы задолженности и причитающихся процентов (п. 3 ст. 137 Закона о банкротстве).

Если требования конкурсного кредитора по кредитному договору обеспечены залогом имущества должника, то они погашаются в порядке, установленном пп. 2, 2.1 статьи 138 Закона о банкротстве: на погашение требований указанного конкурсного кредитора направляется 80 процентов из средств, вырученных от реализации предмета залога, но не более чем основная сумма задолженности по обеспеченному залогом обязательству и причитающихся процентов. Кроме того, требования залогового кредитора погашаются за счет денежных средств, оставшихся на специальном банковском счете после погашения требований кредиторов первой и второй очереди.

Ни законом, ни кредитным договором не предусмотрено, что в случае банкротства заемщика залог в отношении требования по взысканию неустойки, возникшего в связи с неисполнением обеспеченного залогом обязательства, прекращается. Данные требования подлежат

удовлетворению в очередности, установленной в п. 3 ст. 137 Закона о банкротстве (п. 17 постановления № 58), преимущественно по отношению к требованиям кредиторов третьей очереди по санкциям, необеспеченным залогом.

Определение № 301-ЭС16-17271

15. Если третье лицо исполнило обязательство должника согласно условиям заключенного ими соглашения, не предполагающего возмещения третьему лицу соответствующих расходов, и воспользовалось платежными документами, заявив требование о включении указанных сумм в реестр требований кредиторов должника лишь с противоправной целью уменьшения в интересах должника количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, требование третьего лица не подлежит включению в реестр требований кредиторов должника.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) М. в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника обратилась П., ссылаясь на то, что она произвела оплату задолженности М. по кредитному договору.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, требования П. признаны обоснованными и включены в реестр требований кредиторов должника с удовлетворением в третью очередь.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.

По смыслу ст. 313 ГК РФ в случае, когда исполнение обязательства возложено должником на третье лицо, последствия такого исполнения в отношениях между третьим лицом и должником регулируются соглашением между ними, а не правилами о суброгации (абзац первый п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2016 г. № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении»). Это соглашение может являться сделкой, опосредующей заемные отношения между третьим лицом и должником, договором, предусматривающим дарение третьим лицом должнику исполненного в пользу кредитора, соглашением о погашении существующего обязательства третьего лица перед должником посредством платежа третьего лица в пользу кредитора должника и т.д.

Возражая против включения требований П. в реестр требований кредиторов должника, один из кредиторов ссылался на то, что М. и П. - родственники (брат и сестра). Также кредитор обращал внимание на то, что М. контролировал группу компаний, являясь ее конечным бенефициаром, П. была связана с данной группой компаний, выступая участницей ряда организаций, входящих в эту группу. Суды не проверили указанные доводы кредитора, тогда как они имели существенное значение для правильного разрешения спора.

Гражданское законодательство основывается на презумпции разумности действий участников гражданских правоотношений (ст. 10 ГК РФ), поэтому в ситуации, когда родственник бенефициара группы компаний, ведущий с ним общий бизнес, систематически производит платежи за этого бенефициара его кредитору, предполагается, что в основе операций по погашению чужого долга лежит договоренность между бенефициаром и его родственником - заключенная ими сделка, определяющая условия взаиморасчетов.

Если обстоятельства, на которые указывал кредитор, соответствовали действительности, судам согласно положениям ст. 65 АПК РФ следовало возложить на П. бремя их опровержения - обоснования разумных причин того, что она погашала задолженность за М., предварительно не оговорив с ним последствия своих действий.

Поскольку ни П., ни М. не представили в материалы дела письменный текст соглашения, судам следовало установить существо связывающей их сделки путем исследования обстоятельств, касающихся исполнения П. обязательств М.

Кредитор полагал, что обстоятельства совершения платежей и последующее поведение сторон (ежемесячное перечисление в течение продолжительного периода времени, наличие между П. и М родственных связей (брат и сестра), длительное непредъявление П. финансовых претензий М. вплоть до возбуждения дела о банкротстве последнего, нераскрытие информации о каком-либо возмездном соглашении, заключенном ими), свидетельствовали о том, что П. осуществляла эти платежи во исполнение безвозмездной сделки, заключенной с М., а впоследствии (после возбуждения дела о банкротстве) воспользовалась платежными документами исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах М. количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов.

Данные доводы суды в нарушение требований ст. 71 АПК РФ не проверили. Однако при их подтверждении оснований для включения требований П. в реестр кредиторов М. не имелось.

Определение № 306-ЭС16-17647 (7)

16. В случае когда должники по обеспечительным обязательствам входят в группу лиц с основным должником, объединены с ним общими экономическими интересами и контролируются одним конечным бенефициаром, презюмируется, что предоставленные обеспечения являются совместными, а должники по обеспечительным договорам - солидарными должниками. При этом частично удовлетворивший кредитора должник по обеспечительному обязательству не может получить возмещение своих расходов от других должников до полного удовлетворения кредитора.

Банк и общество (заемщик) заключили кредитный договор. Ряд компаний передали в залог банку недвижимое имущество в обеспечение

исполнения обязательств заемщика. М. также поручился за заемщика перед банком.

Решением суда общей юрисдикции с М. как с поручителя в пользу банка взыскано 181 147 677 рублей задолженности по договору займа.

Компания передала банку заложенное имущество, оцененное в 9 052 500 рублей, в счет погашения задолженности общества по кредитному договору.

Компания обратилась в арбитражный суд с заявлением о включении

9 052 500 рублей в реестр требований кредиторов М. (поручитель), ссылаясь на то, что к ней перешло требование банка в указанной части по кредитному договору и по обеспечительным сделкам.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, требование компании признано обоснованным и включено в реестр требований кредиторов М. с удовлетворением в третью очередь.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила обособленный спор на новое рассмотрение по следующим основаниям.

Банк обращал внимание судов на зависимый характер обеспечения, предоставленного компанией по долгам общества, входящего в группу юридических лиц, контролируемых М. как конечным бенефициаром через родственников и аффилированные (связанные) с ним структуры.

В ситуации, когда одно лицо, входящее в группу компаний, получает кредитные средства, а другие лица, входящие в ту же группу, объединенные с заемщиком общими экономическими интересами, контролируемые одним и тем же конечным бенефициаром, предоставляют обеспечение в момент получения финансирования, зная об обеспечительных обязательствах внутри группы, предполагается, что соответствующее обеспечение направлено на пропорциональное распределение риска дефолта заемщика между всеми членами такой группы компаний вне зависимости от того, как оформлено обеспечение (одним документом либо разными), что позволяет квалифицировать подобное обеспечение как совместное обеспечение. Иное может быть оговорено в соглашении между лицами, предоставившими обеспечение, или вытекать из существа отношений между ними. Предоставившие совместное обеспечение лица являются солидарными должниками по отношению к кредитору. При исполнении одним из таких солидарных должников обязательства перед кредитором к нему в порядке суброгации переходит требование к основному должнику (абзац четвертый ст. 387 ГК РФ). Однако его отношения с другими выдавшими обеспечение членами группы по общему правилу регулируются положениями п. 2 ст. 325 ГК РФ о регрессе: он вправе предъявить регрессные требования к каждому из лиц, выдавших обеспечение, в сумме, соответствующей их доле в обеспечении обязательства, за вычетом доли, падающей на него самого. Аналогичный вывод следует из смысла правовой позиции Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в абзацах втором и третьем п. 27 постановления от 12 июня 2012 г. № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» (далее - постановление № 42).

Суды ошибочно не исследовали входящие в круг обстоятельств, подлежащих установлению в рамках обособленного спора, вопросы о том, действительно ли существовала группа юридических лиц, контролируемая М., имелось ли волеизъявление членов этой группы на предоставление совместного обеспечения, не определили долю каждого члена группы в обеспечении кредитных обязательств (при условии выдачи ими совместного обеспечения).

Кроме того, по смыслу п. 2 ст. 325 ГК РФ, если иное не установлено соглашением между солидарными должниками, предоставившими совместное обеспечение, и не вытекает из отношений между ними, право регрессного требования к остальным должникам в обеспечительном обязательстве имеет не любой исполнивший обязательство, а лишь тот, кто исполнил обязательство в размере, превышающем его долю, и только в приходящейся на каждого из остальных должников части (абзац первый п. 53 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2016 г. № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении»).

Таким образом, в случае предоставления совместного обеспечения судам при проверке обоснованности спорного требования следовало выяснить, исполнено ли компанией обязательство перед банком в размере, превышающем долю данного общества, имея в виду, что при совместном обеспечении компания вправе получить с остальных солидарных должников, выдавших обеспечение, компенсацию в размере того, что компания уплатила сверх падающей на него доли. При этом ответственность перед компанией любого другого солидарного должника в обеспечительном обязательстве определяется исходя из той части превышения, которая приходится на него.

Из существа обеспечительных обязательств, направленных на максимальное удовлетворение требований кредитора за счет имущества поручителей и залогодателей, и принципа добросовестного осуществления гражданских прав (ст. 10 ГК РФ) следует, что должник в обеспечительном обязательстве, частично исполнивший обязательство перед кредитором, не имеет права на удовлетворение своего требования к другому солидарному должнику до полного удовлетворения последним требований кредитора по основному обязательству (применительно к рассматриваемым отношениям - по смыслу абзаца второго п. 30 постановления № 42; в настоящее время - согласно п. 1 ст. 6, абзацу второму п. 1 ст. 335, п. 4 ст. 364 ГК РФ (в редакции Федерального закона от 8 марта 2015 г. № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации»)). С учетом этого судам надлежало установить, исполнено ли в полном объеме обязательство перед банком по кредитному договору, и в случае частичного неисполнения данного обязательства, включения непогашенной части задолженности перед основным должником по упомянутому кредитному договору в реестр требований кредиторов М. определить порядок исполнения требования компании.

Определение № 306-ЭС16-17647 (6)

17. Определение денежных требований кредитора в рублях в реестре требований кредиторов основного должника-банкрота не изменяет обязательство поручителя, выраженное в иностранной валюте.

В обеспечение исполнения обязательств общества (основной должник) по возврату кредита банку (кредитор) банком и компанией (поручитель) заключен договор поручительства, в соотвестствии с условиями которого установлено, что поручитель обязан осуществить платеж в валюте евро.

Впоследствии общество признано банкротом, открыто конкурсное производство.

Определением от 12 октября 2015 г. арбитражный суд включил требования банка в размере 7 604 782 рублей 69 копеек основного долга, 69 047 рублей 82 копеек процентов за пользование денежными средствами и 143 рублей 11 копеек неустойки в третью очередь реестра требований кредиторов общества.

Банк обратился в арбитражный суд с иском к компании (поручитель) о взыскании по договору поручительства 154 125, 34 евро в рублях по курсу Центрального Банка Российской Федерации на дату фактического платежа.

Решением суда первой инстанции исковые требования удовлетворены частично. Суд пришел к выводу о том, что ответственность поручителя ограничена пределами суммы, включенной в реестр требований кредиторов основного должника.

Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции отменено в части взыскания с компании сумм процентов и неустойки, в удовлетворении указанных требований отказано. При этом суды согласились с выводом о том, что взыскание с поручителя долга в валюте с пересчетом по курсу на дату фактического платежа ставит поручителя в заведомо невыгодное положение по отношению к основному должнику, для которого долг уже установлен и зафиксирован в рублях.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

По смыслу ст. 361 и п. 2 ст. 363 ГК РФ, выдавая обеспечение, поручитель принимает на себя все риски неисправности должника, в том числе связанные с банкротством последнего.

Для упорядочения ведения реестра требований кредиторов законодательство о банкротстве содержит специальные правила, определяющие порядок перевода денежных требований в иностранной валюте в валюту Российской Федерации (абзац четвертый п. 1 ст. 4 Закона о банкротстве), исходя из которых банк зафиксировал валютный долг в отношении основного должника в рублях по курсу на дату введения наблюдения. В то же время валюта платежа по кредитному договору и договору поручительства осталась неизменной.

Определение денежных требований к должнику в рублевом эквиваленте в реестре требований кредиторов не изменяет обязательств поручителя и не ставит его в заведомо невыгодное положение по отношению к основному должнику, учитывая, что курсовая валютная разница может принимать как отрицательные, так и положительные значения. Изменение судами валюты платежа поручителя, установленной договором, при банкротстве основного должника противоречит смыслу обеспечительного обязательства, как установленного на случай невозврата полученного блага.

В связи с тем, что в отношении поручителя на момент рассмотрения настоящего спора не возбуждены процедуры банкротства, положения п. 51 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12 июля 2012 г. № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» не подлежат применению.

Определение № 305-ЭС16-19525

18. Само по себе то обстоятельство, что при заключении договора перенайма арендатор освобождается от внесения арендной платы на будущий период, не является основанием для отказа в удовлетворении требования о признании этой сделки недействительной в силу положений п. 1 ст. 61 Закона о банкротстве.

Уполномоченным органом (арендодатель) и предприятием (арендатор) заключен договор аренды земельных участков сельскохозяйственного назначения, принадлежащих муниципальному образованию.

Впоследствии предприятием (арендатор) и главой крестьянского (фермерского) хозяйства (новый арендатор; далее - глава КФХ) с согласия

уполномоченного органа заключен договор о передаче прав и обязанностей по договору аренды новому арендатору.

Полагая, что указанный договор является подозрительной сделкой, так как заключен при неравноценном встречном исполнении обязательств со стороны нового арендатора, конкурсный управляющий имуществом предприятия обратился в арбитражный суд с заявлением о признании этого договора недействительным и о применении последствий недействительности сделки в виде обязания главы КФХ возвратить право аренды земельных участков в конкурсную массу предприятия.

Определением суда первой инстанции требования конкурсного управляющего удовлетворены.

Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, определение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении заявленных требований отказано. Суды руководствовались положениями п. 2 ст. 615 ГК РФ и пп. 5, 9 ст. 22 ЗК РФ и указали на то, что предприятие освободилось от бремени несения арендной платы, в связи с чем данную сделку нельзя признать совершенной при неравноценном встречном предоставлении.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила постановления суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа и оставила в силе определение суда первой инстанции по следующим основаниям.

Оценивая соглашение о перенайме (п. 2 ст. 615 ГК РФ)

применительно к положениям п. 1 ст. 61 2 Закона о банкротстве, следует проанализировать, позиция какой из сторон договора аренды обладает большей коммерческой ценностью, и необходимо ли в связи с этим взимать с нового арендатора дополнительную плату за передачу договора.

По смыслу ст. 606 ГК РФ предполагается, что соглашение об аренде является взаимным и в целом предполагает обмен равными ценностями. Вместе с тем в каждом конкретном случае во внимание должно приниматься, что передача прав и обязанностей осуществляется по уже исполняемому договору. Кроме того, следует учитывать специфику возникновения арендных отношений, в силу которой арендодатель может взимать плату с желающих принять имущество в аренду участников гражданского оборота за вступление с ним в хозяйственные отношения по поводу конкретного предмета пользования.

В рамках настоящего спора конкурсный управляющий представил в дело доказательства того, что в период после заключения оспариваемого соглашения перенайма муниципальным образованием проводились торги на право заключения договора аренды муниципального имущества - земельных участков, по своим характеристикам схожих со спорными участками (участки находились в том же районе, принадлежали к той же категории земель и т.п.), и по результатам проведения названных торгов были выявлены победители, уплатившие муниципальному образованию денежные средства за право на заключение договора аренды.

Таким образом, при наличии спроса на спорные объекты аренды перенаем в любом случае не мог быть осуществлен без взимания с главы КФХ дополнительной платы за вступление в договор в качестве арендатора. При таких условиях суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что условия оспариваемой сделки, не предусматривающие такой платы, в существенно худшую для предприятия сторону отличались от условий, при которых в сравнимых обстоятельствах заключаются аналогичные сделки.

Определение № 303-ЭС16-16877

19. При рассмотрении спора о признании недействительной сделки на основании положений п. 2 ст. 612 Закона о банкротстве для определения того, причинила ли оспариваемая сделка вред кредиторам, суд должен учесть условия других взаимосвязанных с ней сделок, определяющих общий экономический эффект для имущественного положения должника.

Завод (продавец) и общество (покупатель) заключили договор купли- продажи, в соответствии с которым продавец обязался передать в собственность покупателя определенное имущество, а покупатель - оплатить данное имущество. Согласно условиям договора имущество приобретается обществом для последующей передачи заводу по договору лизинга.

Впоследствии завод признан несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника.

Конкурсный управляющий имуществом завода обратился в арбитражный суд с заявлением о признании договора купли-продажи недействительным, как совершенного во вред кредиторам завода.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявления отказано.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

В день подписания спорного договора заводом и обществом заключены два договора лизинга и договор аренды земельного участка, по условиям которых отчуждаемое по договору купли-продажи имущество передавалось во владение и пользование заводу с правом последующего выкупа.

Продажа имущества с последующим одновременным принятием его в пользование по договору лизинга и необходимостью уплаты в течение определенного периода лизинговых платежей в целях обратного выкупа с экономической точки зрения является кредитованием покупателя продавцом (в том числе для погашения задолженности перед прежними кредиторами) с временным предоставлением последнему титула собственника в качестве гарантии возврата финансирования и платы за него в виде процентов, что соответствует законодательству (ст. 421 ГК РФ, п. 1 ст. 4 Федерального закона от 29 октября 1998 г. № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге»)).

Вместе с тем при таких обстоятельствах оценка действительности сделки по купле-продаже не могла производиться без учета всей совокупности отношений, так как данная сделка являлась одним из элементов реализации плана по кредитованию должника с использованием механизма возвратного лизинга. На разрешение вопроса о равноценности встречного предоставления влияет соотношение совокупного размера лизинговых платежей и цены спорного договора. Поскольку цена договора лизинга, по сути, определяет объем обязательств продавца по возврату финансирования и уплате процентов, рыночная стоимость предмета возвратного лизинга должна быть сопоставима именно с этой ценой. В свою очередь, разница между ценами договора лизинга и договора купли-продажи предопределяется сложившимися ставками финансирования на рынке лизинговых услуг, согласованным сторонами периодом такого финансирования и иными объективными факторами.

В связи с этим при определении такого признака подозрительной сделки по п. 2 ст. 61 2 Закона о банкротстве, как причинение вреда от купли-продажи имущества завода, во внимание следовало принимать совокупный экономический эффект для должника от вступления в несколько объединенных общей целью юридических отношений. Иными словами, для признания условий конкретной сделки несправедливыми необходимо учитывать условия других взаимосвязанных сделок и обстоятельства их заключения.

Разумность и экономическая обоснованность предложенных обществом должнику условий путем их сопоставления с аналогичными совершаемыми в тот же период сделками судами не проверялись.

Определение № 307-ЭС16-3765 (4,5)

Споры о защите прав на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации

20. Любые произведения науки, литературы и искусства, в том числе фотографические произведения, могут быть свободно использованы без согласия автора и выплаты вознаграждения в целях цитирования при соблюдении условий, установленных в подп. 1 п. 1 ст. 1274 ГК РФ.

Обществом на сайте в сети Интернет, посвященном вопросам архитектуры, градостроительства и охраны наследия, опубликован ряд еженедельных обзоров блогов, которые являются обзорными авторскими творческими произведениями на темы архитектуры, урбанистики и охраны наследия. Эти произведения созданы конкретными авторами, чьи имена указаны для каждой публикации. Обзоры включали в себя в виде цитат фотографии и фрагменты текста различных материалов, публикуемых в сети Интернет. Обществом в числе прочих были размещены фрагменты блога предпринимателя с 22 фотографиями, исключительные авторские права на которые принадлежат предпринимателю.

Считая, что при размещении фотографий обществом были нарушены права и законные интересы предпринимателя, последний обратился в арбитражный суд с иском о взыскании компенсации, исчисленной исходя из 20 000 рублей за каждое фотографическое произведение.

Решением суда первой инстанции в удовлетворении исковых требований отказано. Суд, руководствуясь ст. 10 и подп. 1 п. 1 ст. 1274 ГК РФ, признал правомерным использование обществом спорных обнародованных фотографий в порядке цитирования в информационных целях, а также пришел к выводу о наличии в действиях предпринимателя признаков злоупотребления правом на защиту исключительных прав.

Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением Суда по интеллектуальным правам, решение суда первой инстанции отменено, исковые требования удовлетворены частично. Суд исходили из того, что спорный случай не относится к виду свободного использования произведений, предусмотренному подп. 1 и 2 п. 1 ст. 1274 ГК РФ, поскольку использование фотографий, полностью выраженных в графической форме, не является цитированием и цитирование может быть применено только к тексту или высказываниям.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила постановления суда апелляционной инстанции и Суда по интеллектуальным правам и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.

Из содержания подп. 1 п. 1 ст. 1274 ГК РФ следует, что любые произведения науки, литературы и искусства, охраняемые авторскими

правами, в том числе фотографические произведения, могут быть свободно использованы без согласия автора и выплаты вознаграждения при наличии четырех условий: использование произведения в информационных,

научных, учебных или культурных целях; с обязательным указанием автора; источника заимствования и в объеме, оправданном целью цитирования.

При этом цитирование допускается, если произведение, в том числе фотография, на законных основаниях стало общественно доступным.

Таким образом, выводы судов о возможности цитировать только литературные произведения не соответствуют положениям подп. 1 п. 1 ст. 1274 ГК РФ.

Судом первой инстанции установлено, что 22 спорные фотографии, исключительные права на которые принадлежат предпринимателю, были использованы в 14 еженедельных обзорных статьях в информационных целях в порядке цитирования, в том числе фоторепортажей предпринимателя, размещенных им в своем блоге.

При этом на сайте предпринимателя была размещена информация о возможности свободного использования его фотографий в некоммерческих целях с указанием автора и ссылки на сайт предпринимателя.

Придя к выводу о том, что объем цитирования фотографий предпринимателя является допустимым и оправданным целям обзоров о содержании различных публикаций на архитектурные темы, данных обществом, в обзоре указан автор и дана ссылка на источник заимствования (сайт предпринимателя), что является допустимым случаем свободного использования произведений в силу подп. 1 п. 1 ст. 1274 ГК РФ, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявленных требований.

Определение № 305-ЭС16-18302

21. Снижение размера компенсации, исчисленного исходя из двукратной стоимости контрафактных экземпляров (товаров) или двукратного размера стоимости права использования результата интеллектуальной деятельности или средства индививидуализации, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, возможно только при наличии мотивированного заявления ответчика, подтвержденного соответствующими доказательствами.

Общество является обладателем исключительного права на словесный товарный знак в отношении определенного класса товаров.

Ссылаясь на то, что фирма без его согласия осуществила ввоз на территорию Российской Федерации товаров этого класса, маркированных товарным знаком, принадлежащим обществу, последнее обратилось в арбитражный суд с иском к фирме о запрете использования товарного знака и о взыскании 10 440 600 рублей компенсации.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и Суда по интеллектуальным правам, исковые требования удовлетворены частично, суд запретил использование товарного знака и взыскал с фирмы 100 000 рублей компенсации, в удовлетворении остальной части требований отказано. Суды руководствовались положениями ст. 1229, 1233, 1252, 1484, п. 4 ст. 1515 ГК РФ, разъяснениями, изложенными в пп. 43, 43.2, 43.3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26 марта 2009 г. № 5/29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации», исходили из доказанности обществом факта нарушения фирмой исключительного права на указанный товарный знак; наличия оснований для снижения размера подлежащей взысканию компенсации, установленного судом с учетом характера нарушения, степени вины нарушителя, недоказанности вероятных убытков правообладателем, а также требований разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в п. 2 постановления от 13 декабря 2016 г. № 28-П, положения подп. 1 ст. 1301, подп. 1 ст. 1311 и подп. 1 п. 4 ст. 1515 ГК РФ признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее ст. 17 (ч. 3), 19 (чч. 1 и 2), 34 (ч. 1) и 55 (ч. 3) в той мере, в какой в системной связи с п. 3 ст. 1252 ГК РФ и другими его положениями они не позволяют суду при определении размера компенсации, подлежащей выплате правообладателю в случае нарушения индивидуальным предпринимателем при осуществлении им предпринимательской деятельности одним действием прав на несколько объектов интеллектуальной собственности, определить с учетом фактических обстоятельств конкретного дела общий размер компенсации ниже минимального предела, установленного данными законоположениями, если размер подлежащей выплате компенсации, исчисленной по установленным данными законоположениями правилам с учетом возможности ее снижения, многократно превышает размер причиненных правообладателю убытков (притом что эти убытки поддаются исчислению с разумной степенью достоверности, а их превышение должно быть доказано ответчиком) и если при этом обстоятельства конкретного дела свидетельствуют, в частности, о том, что правонарушение совершено индивидуальным предпринимателем впервые и что использование объектов интеллектуальной собственности, права на которые принадлежат другим лицам, с нарушением этих прав не являлось существенной частью его предпринимательской деятельности и не носило грубый характер.

Исходя из основных начал гражданского законодательства, а именно признания равенства участников регулируемых им отношений (ст. 1 ГК РФ), определение с учетом фактических обстоятельств конкретного дела общего размера компенсации ниже минимального предела, установленного данными законоположениями, допустимо не только в отношении индивидуальных предпринимателей и физических лиц, но и в отношении юридических лиц.

Учитывая системную связь подп. 2 п. 4 ст. 1515 ГК РФ с п. 3 ст. 1252 ГК РФ, аналогичный подход должен применяться как к размеру компенсации, определяемому по усмотрению суда, так и в двукратном размере стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, или в двукратном размере стоимости права использования товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака.

При этом суд не вправе снижать размер компенсации ниже минимального предела, установленного законом, по своей инициативе. Сторона, заявившая о необходимости такого снижения, обязана в соответствии со ст. 65 АПК РФ доказать необходимость применения судом такой меры. Снижение размера компенсации ниже минимального предела, установленного законом, с учетом требований разумности и справедливости, должно быть мотивировано судом и подтверждено соответствующими доказательствами.

Обществом при обращении с настоящим иском был избран вид компенсации, взыскиваемой на основании подп. 2 п. 4 ст. 1515 ГК РФ, следовательно, снижение размера компенсации ниже двукратной стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, или двукратного размера стоимости права использования товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака, возможно только при наличии мотивированного заявления фирмы, подтвержденного соответствующими доказательствами.

Однако суды при разрешении настоящего спора не обеспечили полноту исследования всех обстоятельств и доказательств по делу, которые могли бы повлиять на выводы суда о размере компенсации, а именно: не установили, какими доказательствами ответчик обосновывал и подтверждал необходимость снижения размера компенсации ниже установленного законом, не дали данным доказательствам надлежащей оценки, что не позволило определить разумный и справедливый размер компенсации.

Определение № 305-ЭС16-13233

22. Лицо, осуществляющее использование полезной модели одним из способов, названных в п. 2 ст. 1358 ГК РФ, в том числе осуществляющее предложение к продаже, продажу товаров, сохраняет право на дальнейшее использование полезной модели тем же способом и в том же объеме (право послепользования), доказав, что производство (приготовление к производству) товара, в котором использована полезная модель, осуществлено в период до восстановления действия патента на такую полезную модель.

Общество является правообладателем патента RU 62501 на полезную модель «Полотенцесушитель и элемент для отвода воздуха» на основании договора об отчуждении исключительного права на полезные модели от 24 января 2014 г., зарегистрированного в Роспатенте 21 марта 2014 г. за № РД0144018.

Спорный патент дважды прекращал свое действие: с 3 ноября 2007 г. по 20 ноября 2009 г. и с 3 ноября 2010 г. по 20 апреля 2013 г.

Ссылаясь на то, что обществом на рынке сбыта полотенцесушителей было обнаружено, что фирма без согласия правообладателя вводит в гражданский оборот полотенцесушители, которые полностью повторяют конструкцию полотенцесушителя, охраняемого патентом на полезную модель RU 62501, общество обратилось в арбитражный суд к фирме с иском о запрете совершать действия, нарушающие исключительное право общества на полезную модель.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и Суда по интеллектуальным правам, исковые требования удовлетворены. Суды, исследовав представленные доказательства, установили факт использования ответчиком полезной модели «Полотенцесушитель и элемент для отвода воздуха» по патенту истца при производстве и реализации своей продукции, поскольку в продукции ответчика использован каждый признак независимого пункта формулы по патенту на полезную модель RU 62501. Однако признав факт реализации ответчиком полотенцесушителей в период приостановления действия патента, но не их серийного производства, а также отсутствие доказательств, подтверждающих наличие у фирмы производственных, финансовых, трудовых, организационных, технических и иных ресурсов, необходимых для производства продукции в спорный период, суды пришли к выводу об отсутствии у ответчика права послепользования.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Пунктом 3 ст. 1400 ГК РФ предусмотрено, что лицо, которое в период между датой прекращения действия патента на полезную модель и датой публикации в официальном бюллетене федерального органа исполнительной власти по интеллектуальной собственности сведений о восстановлении действия патента начало использование полезной модели либо сделало в указанный период необходимые к этому приготовления, сохраняет право на дальнейшее его безвозмездное использование без расширения объема такого использования (право послепользования).

В соответствии с п. 2 ст. 1358 ГК РФ использованием полезной модели считается, в частности, ввоз на территорию Российской Федерации, изготовление, применение, предложение о продаже, продажа, иное введение в гражданский оборот или хранение для этих целей продукта, в котором использованы изобретение или полезная модель, либо изделия, в котором использован промышленный образец.

Признав факт реализации ответчиком полотенцесушителей в период приостановления действия патента, суды не рассмотрели и не установили наличие права послепользования фирмы в отношении других способов введения полотенцесушителей в гражданский оборот, таких как ввоз на территорию Российской Федерации, применение, предложение о продаже, продажа, иное введение в гражданский оборот или хранение для этих целей продукта, в котором использована полезная модель по патенту RU 62501.

Таким образом, суды неправомерно ограничили право

послепользования только производством или изготовлением, при том что иные способы использования полезной модели не являются сопутствующими производству или изготовлению, а, в силу нормы п. 2 ст. 1358 ГК РФ, являются самостоятельными способами использования и могут составлять право послепользования как вместе с производством продукции, так и в качестве отдельных составных частей права послепользования.

Фирма неоднократно при рассмотрении дела заявляла, что судами не приняты во внимание представленные доказательства того, что объем реализации полотенцесушителей в период послепользования составляет 27 295 шт., что соответствует 13 647 шт. в год, поэтому фирма полагает, что сохранила право на дальнейшее безвозмездное использование спорной полезной модели без расширения объема такого использования (право послепользования) в данном объеме.

Однако суды не установили существенные обстоятельства, необходимые для правильного разрешения спора, в том числе: в каком количестве полотенцесушителей модели «F», реализуемых ответчиком в период прекращения действия патента RU 62501 на полезную модель «Полотенцесушитель и элемент для отвода воздуха», использовано техническое решение, охраняемое данным патентом; кто является производителем данных полотенцесушителей.

Причем обязанность доказывания всех обстоятельств послепользования в соответствии со ст. 65 АПК РФ должна быть возложена на лицо, которое ссылается на наличие права послепользования, то есть на ответчика.

Определение № 305-ЭС15-7110

Практика применения земельного законодательства

23. При расчете арендной платы за пользование земельным участком, находящимся в государственной или муниципальной собственности, и неустойки, начисленной на сумму долга, необходимо учитывать кадастровую стоимость спорного земельного участка, установленную вступившим в законною силу судебным актом, с даты, указанной в этом судебном акте, а не с даты внесения сведений об этой стоимости в государственный кадастр недвижимости.

Департамент (арендодатель) и общество (арендатор) сроком на 49 лет заключили договор аренды земельного участка для эксплуатации здания и прилегающей территории склада-холодильника.

В соответствии с чч. 1 и 3 ст. 20 Закона города Москвы от 19 декабря 2007 г. № 48 «О землепользовании в городе Москве» (далее - Закон о землепользовании в Москве) порядок определения размера арендной платы за земельные участки, находящиеся в собственности города Москвы, и за земельные участки, государственная собственность на которые не разграничена, устанавливаются Правительством Москвы, размер ежегодной арендной платы за указанные участки устанавливается на основании кадастровой стоимости или рыночной стоимости, определяемой в соответствии с законодательством об оценочной деятельности. Постановлением Правительства Москвы от 25 апреля 2006 г. № 273-ПП «О совершенствовании порядка установления ставок арендной платы за землю в городе Москве» установлены ставки арендной платы за земельные участки в процентах от кадастровой стоимости земельного участка в соответствии с целевым (функциональным и разрешенным) использованием земельного участка.

Размер арендной платы по указанному договору определен на основании кадастровой стоимости земельного участка.

Договором предусмотрена ответственность арендатора за невнесение арендной платы в установленный договором срок в виде неустойки за каждый день просрочки в размере 0,2 % от суммы, подлежащей уплате за соответствующий расчетный период.

Департамент, ссылаясь на ненадлежащее исполнение обществом обязанности по внесению арендной платы и образование задолженности, обратился в арбитражный суд с иском о взыскании долга по арендной плате и неустойки за период 6 января 2010 г. по 31 декабря 2014 г.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, с ответчика взыскана неустойка за период с 9 сентября 2012 г. по 31 декабря 2014 г. и отказано в части взыскания арендной платы, поскольку ответчик на момент вынесения решения уплатил задолженность.

Суды отклонили довод общества о том, что размер неустойки необходимо рассчитывать от невнесенной арендной платы, определенной исходя из кадастровой стоимости земельного участка, установленной апелляционным определением Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2016 г. № 5-АПГ15-105, поскольку сведения об изменении кадастровой стоимости, установленной судом в размере рыночной, не были внесены в государственный кадастр недвижимости и общество на момент рассмотрения спора погасило долг по арендной плате.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты в части взыскания неустойки и направила в этой части дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.

В соответствии с третьим абзацем ст. 24.20 Федерального закона от 29 июля 1998 г. № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» в редакции до 1 января 2017 г. (далее - Закон № 135-ФЗ) сведения о кадастровой стоимости используются для целей, предусмотренных законодательством Российской Федерации, с даты их внесения в государственный кадастр недвижимости, за исключением случаев, предусмотренных данной статей. К таким случаям относятся положения пятого абзаца этой же статьи, согласно которому в случае изменения кадастровой стоимости по решению комиссии или суда в порядке ст. 24.18 данного Закона, сведения о кадастровой стоимости, установленной решением комиссии или суда, применяются для целей, предусмотренных законодательством Российской Федерации, с 1 января календарного года, в котором подано соответствующее заявление о пересмотре кадастровой стоимости, но не ранее даты внесения в государственный кадастр недвижимости кадастровой стоимости, которая являлась предметом оспаривания.

В п. 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 июня 2015 г. № 28 «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами дел об оспаривании результатов определения кадастровой стоимости объектов недвижимости» разъяснено, что для определения арендной платы и выкупной цены, исчисляемых из кадастровой стоимости, установленная судом кадастровая стоимость применяется с 1 января календарного года, в котором подано заявление о пересмотре кадастровой стоимости, до даты внесения очередных результатов определения кадастровой стоимости в государственный кадастр недвижимости (абзацы третий и пятый ст. 24.20 Закона № 135-ФЗ).

Апелляционным определением Судебной коллегии

по административным делам Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2016 г. № 5-АПГ15-105, вступившим в законную силу со дня его принятия, определена кадастровая стоимость спорного земельного участка в размере его рыночной стоимости по состоянию на 1 января 2013 года и установлен период действия кадастровой стоимости - с 1 января 2014 года до даты утверждения новой кадастровой оценки.

Принимая во внимание приведенные нормы Закона № 135-ФЗ и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, при расчете неустойки, начисленной на сумму долга по арендной плате за период с 1 января 2014 года по четвертый квартал 2014 года, необходимо учитывать кадастровую стоимость спорного земельного участка, установленную указанным судебным актом, не с момента внесения соответствующих сведений в государственный кадастр недвижимости, а с даты, указанной во вступившем в законную силу названном определении, которое было представлено ответчиком в материалы дела. При этом для расчета неустойки не имеет правого значения тот факт, что общество на момент рассмотрения спора по существу уплатило арендную плату за 2014 год исходя из ранее действовавшей кадастровой стоимости земельного участка.

Определение № 305-ЭС16-16859

Практика применения законодательства о защите конкуренции

24. Предоставление уполномоченным органом государственной власти в собственность хозяйствующему субъекту земельного участка, на котором расположен объект недвижимости данного субъекта, площадью большей, чем это обусловлено объективными потребностями, без проведения публичных торгов является нарушением законодательства о защите конкуренции.

Уполномоченным органом местного самоуправления (арендодатель; далее - администрация) и обществом (арендатор) заключен договор аренды земельного участка для строительства торгово-офисного центра. После завершения строительства общество зарегистрировало право собственности на возведенный объект и обратилось в администрацию с заявлением о выкупе указанного земельного участка на основании ч. 1 ст. 36 ЗК РФ.

После заключения договора купли-продажи земельного участка администрацией и обществом и перехода права собственности к обществу последнее разделило земельный участок на два участка и на основании постановления администрации начало разработку проекта строительства супермаркета на одном из вновь образованных участков.

Решением антимонопольного органа администрация признана нарушившей ч. 1 ст. 15 Федерального закона от 6 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее - Закон о защите конкуренции) ввиду предоставления обществу земельного участка без проведения публичных процедур, предусмотренных законом, общество и администрация признаны нарушившими ст. 16 Закона о защите конкуренции. На основании данного решения обществу и администрации выдано предписание о прекращении нарушения антимонопольного законодательства.

Общество и администрация обратились в арбитражный суд с заявлением о признании названных решения и предписания антимонопольного органа незаконными.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявленные требования удовлетворены. Суды исходили из того, что, на основании ст. 35, 36 ЗК РФ, общество как собственник здания имело преимущественное право покупки или аренды земельного участка.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и отказала в удовлетворении заявленных требований по следующим основаниям.

Из системного толкования п. 3 ст. 33, п. 2 ст. 35, п. 1 ст. 36 (в редакции, действовавшей до 1 января 2015 г.) следует, что при предоставлении в собственность хозяйствующего субъекта арендуемого им земельного участка без публичных торгов орган государственной власти обязан учитывать потребность в данном земельном участке исходя из назначения объекта недвижимости, расположенного на участке, градостроительных и иных требований, предъявляемых к эксплуатируемым объектам недвижимости, а также проектов планировки и развития территории соответствующего населенного пункта.

В тех случаях, когда требуется проведение публичных процедур, подразумевающих состязательность хозяйствующих субъектов, их непроведение, за исключением случаев, допускаемых законом, не может не влиять на конкуренцию, поскольку лишь при публичном объявлении торгов в установленном порядке могут быть выявлены потенциальные желающие получить товары, работы, услуги, доступ к соответствующему товарному рынку либо право ведения деятельности на нем.

В нарушение положений названных норм администрация и общество не представили в антимонопольный орган и в суд доказательства, подтверждающие соответствие спорного земельного участка размерам, необходимым для использования здания, нарушив тем самым требования ст. 15 и 16 Закона о защите конкуренции.

Определение № 305-КГ16-16409

25. Заинтересованное лицо вправе обжаловать действия (бездействие) заказчика при осуществлении закупок в соответствии с положениями Федерального закона от 18 июля 2011 г. № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» только в случаях, прямо предусмотренных ч. 10 ст. 3 указанного закона.

Учреждение обратилось в антимонопольный орган с жалобой на действия общества, являющегося организатором закупки, полагая, что фирме были созданы преимущественные условия при участии в запросе предложений и нарушен порядок при определении победителя запроса предложений, установленный Федеральным законом от 18 июля

2011 г. № 223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» (далее - Закон о закупках).

Решением антимонопольного органа жалоба учреждения признана обоснованной, действия закупочной комиссии - нарушившими порядок осуществления закупок. Предписанием антимонопольный орган обязал закупочную комиссию провести повторную процедуру рассмотрения заявок на участие в закупке.

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными решения и предписания антимонопольного органа о признании общества нарушившим положения Закона о закупках и об обязании общества устранить нарушение. Общество ссылалось на отсутствие у антимонопольного органа полномочий на рассмотрение жалобы третьего лица, по результатам которого приняты указанные решение и предписание, поскольку в ней отсутствовали указания на нарушения, перечисленные в закрытом перечне ч. 10 ст. 3 Закона о закупках.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, требования общества удовлетворены.

Постановлением арбитражного суда округа решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменены, в удовлетворении требований общества отказано.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила постановление арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции по следующим основаниям.

В силу ст. 6 Закона о закупках контроль за соблюдением требований названного закона осуществляется в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

Статьей 18.1 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее - Закон о защите конкуренции) установлен порядок рассмотрения антимонопольным органом жалоб на нарушение процедуры торгов и порядка заключения договоров.

Антимонопольный орган рассматривает жалобы на действия (бездействие) юридического лица, организатора торгов, оператора электронной площадки, конкурсной или аукционной комиссии при организации и проведении торгов, заключении договоров по результатам торгов или в случае, если торги, проведение которых является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, признаны несостоявшимися, а также при организации и проведении закупок в согласно Закону о закупках, за исключением жалоб, рассмотрение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд (п. 1 ч. 1 ст. 18.1 Закона о защите конкуренции).

Вместе с тем в силу ч. 10 ст. 3 Закона о закупках участник закупки вправе обжаловать в антимонопольный орган в порядке, установленном антимонопольным органом, действия (бездействие) заказчика при закупке товаров, работ, услуг в случаях, перечисленных в названной норме.

Указанная норма Закона о закупках носит императивный характер, и приведенный в ней перечень оснований для обжалования действий (бездействий) заказчика в антимонопольный орган является исчерпывающим, соответственно положения ст. 18.1 Закона о защите конкуренции должны применяться с учетом данной нормы.

Следовательно, правовое значение имеет как установленный порядок обжалования, так и исчерпывающий перечень случаев нарушений процедуры закупки, предусматривающий право участника закупки на обжалование в административном порядке.

Таким образом, оспариваемые ненормативные акты являются незаконными ввиду отсутствия у антимонопольного органа полномочий на рассмотрение жалобы учреждения в связи с отсутствием в ней доводов о нарушениях, перечисленных в ч. 10 ст. 3 названного Закона.

Определение № 304-КГ16-17592

Практика применения законодательства о налогах и сборах

26. Выплаты, произведенные работнику налогоплательщика в связи с расторжением с ним трудового договора по соглашению сторон, могут быть признаны расходом в целях исчисления налога на

прибыль организации при их соответствии положениям ст. 252, 270 НК РФ.

По результатам выездной налоговой проверки общества по вопросам правильности исчисления и своевременности уплаты налогов и сборов налоговым органом составлен акт и вынесено решение о привлечении налогоплательщика к ответственности за совершение налогового правонарушения, в соответствии с которым были доначислены суммы налога на прибыль и налоговых санкций. Налоговый орган пришел к выводу о неправомерном включении обществом в состав расходов, уменьшающих налогооблагаемую базу по налогу на прибыль, денежных компенсаций работникам при увольнении по соглашению сторон. Произведенные налогоплательщиком выплаты не являются экономически обоснованными и необходимыми для извлечения прибыли, так как выплачивались работникам, с которыми прекращены трудовые отношения; данные выплаты не направлены на стимулирование или поощрение трудовой деятельности и не предусмотрены действующим трудовым законодательством в случае расторжения трудового договора по соглашению сторон.

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным указанного решения налогового органа.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, в удовлетворении заявления отказано.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и удовлетворила заявление общества по следующим основаниям.

В соответствии с п. 2 ст. 253 НК РФ к числу учитываемых для целей налогообложения расходов налогоплательщика, связанных с производством и реализацией, помимо прочих, относятся расходы на оплату труда, в состав которых на основании ст. 255 НК РФ включаются любые начисления работникам в денежной и (или) натуральной формах, предусмотренные нормами законодательства Российской Федерации, трудовыми договорами (контрактами) и (или) коллективными договорами.

Этому корреспондирует гарантированное ст. 178 ТК РФ право работников, увольняемых в связи с ликвидацией организации, сокращением численности или штата работников организации, на получение от работодателя выходного пособия, а также на сохранение за собой среднего месячного заработка на период трудоустройства. Данные выплаты по существу представляют собой заработную плату, сохраняемую за работниками на период вынужденной невозможности реализации ими права на оплачиваемый труд в течение определенных данной нормой предельных сроков и признаются законодателем в качестве затрат, необходимых для ведения экономической деятельности налогоплательщиком.

В то же время ст. 178 ТК РФ закреплено, что трудовым договором могут предусматриваться другие случаи выплаты выходных пособий, а также устанавливаться повышенные размеры выходных пособий.

В свою очередь, на основании п. 25 ст. 255 НК РФ допускается учет в целях налогообложения других видов расходов, произведенных в пользу работника, предусмотренных трудовым договором и (или) коллективным договором.

Таким образом, ст. 255 НК РФ установлен открытый перечень расходов на оплату труда работников, учитываемых в целях налогообложения, при условии, что эти выплаты производятся в рамках трудовых и связанных с ними отношений.

Согласно системному толкованию ст. 253, 255 НК РФ и ст. 9, 178 ТК РФ само по себе то обстоятельство, что выплаты работникам общества произведены во исполнение соглашений о расторжении трудовых договоров не исключает возможности признать такие выплаты расходами в целях исчисления налога на прибыль организаций на основании ст. 255 НК РФ.

При отнесении налогоплательщиком производимых им затрат в состав расходов, учитываемых в целях налогообложения прибыли, в качестве дополнительного критерия соответствия требованиям налогового законодательства подлежит рассмотрению и оценке вопрос о соответствии спорных расходов положениям ст. 252 и 270 НК РФ.

Увольнение работника является завершающим этапом его вовлечения в деятельность налогоплательщика, в связи с чем вывод о несоответствии расходов, производимых при увольнении работников, требованиям п. 1 ст. 252 НК РФ не может следовать из того факта, что работник в дальнейшем не сможет приносить доход организации результатом своего труда. Иное бы означало оценку целесообразности увольнения работника на соответствующих условиях путем прекращения трудовых отношений по соглашению сторон, а не по иным основаниям, предусмотренным ТК РФ.

Однако это не означает, что экономически оправданными могут признаваться расходы, произведенные вне связи с экономической деятельностью налогоплательщика, то есть по существу направленные на удовлетворение личных нужд уволенных граждан за счет бывшего работодателя.

Выплаты, производимые на основании соглашений о расторжении трудового договора, могут выполнять как функцию выходного пособия (заработка, сохраняемого на относительно небольшой период времени до трудоустройства работника), так и по существу выступать платой за согласие работника на отказ от трудового договора.

Следовательно, для признания экономически оправданными расходами производимые налогоплательщиком выплаты работникам при расторжении трудовых договоров по соглашению сторон достаточно установить достижение цели - фактическое увольнение конкретного работника, а также соблюдение баланса интересов работника и работодателя, при котором выплаты направлены на разрешение возможной конфликтной ситуации при увольнении и не служат исключительно цели личного обогащения увольняемого работника.

Лишь при значительном размере таких выплат, их явной несопоставимости обычному размеру выходного пособия, на которое в соответствии со ст. 178 ТК РФ вправе рассчитывать увольняемый работник, длительности его трудового стажа и внесенному им трудовому вкладу, а также иным обстоятельствам, характеризующим трудовую деятельность работника, на налогоплательщике в силу п. 1 ст. 54, п. 1 ст. 252 НК РФ и ч. 1 ст. 65 АПК РФ лежит бремя раскрытия доказательств, обосновывающих природу произведенных выплат и их экономическую оправданность.

Определение № 305-КГ16-18369

27. При определении размера дохода для расчета размера страховых взносов на обязательное пенсионное страхование, подлежащих уплате индивидуальным предпринимателем, применяющим упрощенную систему налогообложения, с объектом налогообложения в виде дохода, уменьшенного на величину расходов, необходимо учитывать величину фактически произведенных им и документально подтвержденных расходов, связанных с извлечением дохода.

Пенсионный фонд обратился в арбитражный суд с заявлением к предпринимателю о взыскании недоимки по страховым взносам на обязательное пенсионное страхование на страховую часть трудовой пенсии. Недоимка была рассчитана пенсионным фондом исходя из доходов, полученных предпринимателем в спорный период, без учета расходов, произведенных на их получение, несмотря на то, что предпринимателем использовалась упрощенная система налогообложения.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлениями суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа, заявленные требования удовлетворены в полном объеме.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 30 ноября 2016 г. № 27-П разъяснил, что взаимосвязанные положения

п. 1 ч. 8 ст. 14 Федерального закона от 24 июля 2009 г. № 212-ФЗ «О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Федеральный Фонд обязательного медицинского страхования» и ст. 227 НК РФ в той мере, в какой на их основании решается вопрос о размере дохода, учитываемого для определения размера страховых взносов на обязательное пенсионное страхование, подлежащих уплате индивидуальным предпринимателем, уплачивающим НДФЛ и не производящим выплаты и иные вознаграждения физическим лицам, по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования предполагают, что для данной цели доход индивидуального предпринимателя, уплачивающего НДФЛ и не производящего выплаты и иные вознаграждения физическим лицам, подлежит уменьшению на величину фактически произведенных им и документально подтвержденных расходов, непосредственно связанных с извлечением дохода, в соответствии с установленными НК РФ правилами учета таких расходов для целей исчисления и уплаты НДФЛ.

Согласно положениям ст. 34614 НК РФ налогоплательщики, применяющие упрощенную систему налогообложения (за исключением налогоплательщиков, предусмотренных п. 3 данной статьи), вправе по своему усмотрению выбрать объект налогообложения: доходы либо доходы, уменьшенные на величину расходов.

Статья 34615 НК РФ устанавливает порядок учета доходов для определения объекта налогообложения.

Положения статьи 34616 НК РФ содержат перечень расходов, на которые может быть уменьшен полученный налогоплательщиком доход при определении объекта налогообложения в связи с применением упрощенной системы налогообложения.

Таким образом, налогоплательщики, применяющие упрощенную систему налогообложения и выбравшие в качестве объекта налогообложения доходы, уменьшенные на величину расходов, при определении объекта налогообложения уменьшают полученные доходы, исчисленные в соответствии со ст. 34615 НК РФ на предусмотренные ст. 34616 НК РФ расходы.

Поскольку принцип определения объекта налогообложения плательщиками НДФЛ аналогичен принципу определения объекта налогообложения для плательщиков, применяющих упрощенную систему налогообложения с объектом налогообложения доходы, уменьшенные на величину расходов, изложенная Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 30 ноября 2016 г. № 27-П правовая позиция подлежит применению и в рассматриваемой ситуации.

Определение № 304-КГ16-16937

Практика применения положений Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях

28. При квалификации объективной стороны состава административного правонарушения как нарушающего законодательство о защите прав потребителей необходимо в каждом конкретном случае учитывать его существо, субъектный состав возникших отношений и характер применяемого законодательства.

Рассмотрев обращение гражданина, административный орган выявил факт нарушения предприятием четырехдневного контрольного срока пересылки почтового отправления, установленного подп. «а» п. 6 «Нормативов частоты сбора из почтовых ящиков, обмена, перевозки и доставки письменной корреспонденции, а также контрольных сроков пересылки письменной корреспонденции», утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 24 марта 2006 г. № 160.

Поскольку несоблюдение предприятием упомянутого срока является нарушением п. 5 условий, предусмотренных специальным разрешением (лицензией) на оказание предприятием услуг почтовой связи, административный орган составил в отношении предприятия протокол от 18 сентября 2015 г. об административном правонарушении, ответственность за которое установлена ч. 3 ст. 14.1 КоАП РФ, и обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении предприятия к административной ответственности.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, предприятие привлечено к административной ответственности, предусмотренной ч. 3 ст. 14.1 КоАП РФ, с назначением наказания в виде административного штрафа. Суды установили, что предприятие приняло заказное письмо 14 августа 2015 года, а в отделение адресата оно поступило 19 августа 2015 года. Исчисляя срок давности привлечения к административной ответственности, суды исходили из того, что допущенное предприятием правонарушение посягает на права потребителей, следовательно, срок давности привлечения к административной ответственности в силу ч. 1 ст. 4.5 КоАП РФ составляет один год.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и отказала в удовлетворении заявления административного органа по следующим основаниям.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце втором п. 21 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 2 июня 2004 г. № 10 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях», в особенной части КоАП РФ административные правонарушения, касающиеся прав потребителей, не выделены в отдельную главу, в связи с чем суды при квалификации объективной стороны состава правонарушения должны исходить из его существа, субъектного состава возникших отношений и характера применяемого законодательства.

Квалифицируя объективную сторону состава вмененного предприятию правонарушения в целях определения срока давности привлечения предприятия к административной ответственности, суды неправомерно признали совершенное предприятием деяние посягающим на права потребителей.

Несмотря на то, что допущенное предприятием правонарушение было выявлено административным органом в результате рассмотрения обращения гражданина, указанное лицо не являлось получателем оказываемых предприятием услуг почтовой связи (отправителем либо получателем заказного письма). Отправителем спорного заказного письма является Управление Роскомнадзора по Тамбовской области, а получателем - ФГУП «Почта России», и указанные лица не могут быть признаны потребителями оказанных услуг в силу действующего законодательства. Допущенное предприятием деяние не привело к нарушению прав и законных интересов гражданина.

Учитывая субъектный состав допущенного правонарушения, отсутствуют основания полагать, что совершенное предприятием правонарушение привело к нарушению прав потребителя в рамках отношений, регулируемых законодательством о защите прав потребителей.

Поскольку предприятию вменяется правонарушение, предусмотренное ч. 3 ст. 14.1 КоАП РФ, то есть правонарушение в сфере лицензионного законодательства, которое в рассматриваемом случае не повлекло нарушение прав и законных интересов потребителей, то срок давности привлечения к административной ответственности за совершенное деяние согласно ч. 1 ст. 4.5 КоАП РФ составляет три месяца со дня совершения административного правонарушения.

Определение № 305-АД16-19653

29. Управляющая компания в рамках предпринимательской деятельности по управлению многоквартирными домами может быть привлечена к административной ответственности по ч. 2 ст. 14.1.3 КоАП РФ, а не по ст. 7.22 КоАП РФ.

Органы местного самоуправления, осуществляющие контрольные мероприятия, при наличии соответствующего закона субъекта Российской Федерации могут составлять протоколы только о тех административных правонарушениях, которые прямо предусмотрены ч. 7 ст. 28.3 КоАП РФ (в том числе по ч. 1 ст. 19.5 КоАП РФ).

Подразделением органа местного самоуправления (далее - отдел) проведена внеплановая выездная проверка соблюдения обществом требований жилищного законодательства при управлении многоквартирными домами, в которых имеются квартиры, находящиеся в муниципальной собственности. При обследовании помещений и общедомового имущества указанных домов отделом выявлено несоблюдение обществом ряда положений Правил и норм технической эксплуатации жилищного фонда, утвержденных постановлением Государственного комитета Российской Федерации по строительству и жилищно-коммунальному комплексу от 27 сентября 2003 г. № 170 (далее - Правила № 170). По факту выявленных нарушений главным специалистом отдела в отношении общества составлен протокол об административном правонарушении, ответственность за которое предусмотрена ст. 7.22 КоАП РФ.

Заместитель начальника Государственной жилищной инспекции по субъекту Российской Федерации (далее - инспекция), рассмотрев представленные отделом материалы административного дела, вынес постановление о привлечении общества к административной ответственности, предусмотренной ст. 7.22 КоАП РФ, и назначении административного наказания в виде штрафа.

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании незаконным и отмене указанного постановления о привлечении к административной ответственности.

Решением суда первой инстанции заявленное требование удовлетворено.

Постановлением суда апелляционной инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, решение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении заявления отказано.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила постановления суда апелляционной инстанции и арбитражного суда округа и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.

Право должностных лиц органов местного самоуправления на составление протоколов по ст. 7.22 КоАП РФ было предусмотрено законом субъекта Российской Федерации.

Однако, как установлено в ч. 7 ст. 28.3 КоАП РФ, должностные лица органов местного самоуправления, перечень которых устанавливается законами субъектов Российской Федерации, вправе составлять протоколы об административных правонарушениях, предусмотренных ч. 1 ст. 19.4, ст. 19.4.1, ч. 1 ст. 19.5, ст. 19.7 данного Кодекса, при осуществлении муниципального контроля, а об административных правонарушениях,

предусмотренных ст. 5.21, 15.1, 15.11, 15.14-15.15.16, ч. 1 ст. 19.4,

ст. 19.4.1, чч. 20 и 20.1 ст. 19.5, ст. 19.6 и 19.7 данного Кодекса, - при осуществлении муниципального финансового контроля.

Соответственно, должностные лица органов местного самоуправления не могут получить полномочие по составлению протоколов об административных правонарушениях, предусмотренных ст. 7.22 КоАП РФ.

Кроме того, по ст. 7.22 КоАП РФ наказуемо нарушение лицами, ответственными за содержание жилых домов и (или) жилых помещений, правил содержания и ремонта жилых домов и (или) жилых помещений либо порядка и правил признания их непригодными для постоянного проживания и перевода их в нежилые, а равно переустройство и (или) перепланировка жилых домов и (или) жилых помещений без согласия нанимателя (собственника), если переустройство и (или) перепланировка существенно изменяют условия пользования жилым домом и (или) жилым помещением.

В силу ч. 2 ст. 14.1.3 КоАП РФ административным правонарушением признается осуществление предпринимательской деятельности по управлению многоквартирными домами с нарушением лицензионных требований. Подпункт «б» п. 3 Положения о лицензировании деятельности по управлению многоквартирными домами (утверждено постановлением Правительства Российской Федерации от 28 октября 2014 г. № 1110) к лицензионным требованиям относит исполнение обязанностей по договору управления многоквартирным домом, предусмотренных ч. 2 ст. 162 ЖК РФ, в соответствии с которой по данному договору одна сторона (управляющая организация) по заданию другой стороны (собственники помещений и т.д.) в течение согласованного срока за плату обязуется выполнять работы и (или) оказывать услуги по управлению многоквартирным домом, оказывать услуги и выполнять работы по надлежащему содержанию и ремонту общего имущества в таком доме.

Таким образом, лицензионными требованиями, административная ответственность за нарушение которых установлена ч. 2 ст. 14.1.3 КоАП РФ, является оказание всех услуг и (или) выполнение работ по управлению многоквартирным домом, а также по надлежащему содержанию общего имущества в многоквартирном доме управляющей организацией, что предполагает и соблюдение Правил № 170.

Обществу выдана лицензия на осуществление предпринимательской деятельности по управлению многоквартирными домами. Следовательно, общество, допустившее нарушение Правил № 170 в рамках предпринимательской деятельности по управлению многоквартирными домами, могло быть привлечено к административной ответственности только по ч. 2 ст. 14.1.3 КоАП РФ, как являющейся в рассматриваемом случае специальной по отношению к ст. 7.22 КоАП РФ. При этом по ст. 7.22 КоАП РФ могут быть привлечены к административной ответственности иные субъекты, ответственные за содержание жилых домов и (или) жилых помещений.

Как следует из ч. 1.1 ст. 20 ЖК РФ, под муниципальным жилищным контролем понимается деятельность органов местного самоуправления, уполномоченных на организацию и проведение на территории муниципального образования проверок соблюдения юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями и гражданами обязательных требований, установленных в отношении муниципального жилищного фонда федеральными законами и законами субъектов Российской Федерации в области жилищных отношений, а также муниципальными правовыми актами. Органы государственной власти субъектов Российской Федерации вправе наделять законами субъектов Российской Федерации уполномоченные органы местного самоуправления отдельными полномочиями по проведению проверок при осуществлении лицензионного контроля в отношении юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, осуществляющих деятельность по управлению многоквартирными домами на основании лицензии.

Следовательно, привлечение юридических лиц или индивидуальных предпринимателей к административной ответственности по ч. 2 ст. 14.1.3 КоАП РФ по результатам контрольных мероприятий органов местного самоуправления возможно только в том случае, если законом соответствующего субъекта Российской Федерации органы местного самоуправления наделены полномочиями по проведению проверок при осуществлении лицензионного контроля. На территории субъекта Российской Федерации по настоящему делу на момент проведения проверки общества такой закон принят не был. Независимо от наличия подобного закона, полномочием на составление протокола по ч. 2 ст. 14.1.3 КоАП РФ, в силу п. 69 ч. 2 ст. 28.3 КоАП РФ, обладают должностные лица органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, осуществляющих региональный государственный жилищный надзор; а дела об административных правонарушениях по ч. 2 ст. 14.1.3 КоАП РФ в соответствии с ч. 1 ст. 23.1 КоАП РФ рассматривают судьи.

Определение № 307-АД16-13243

30. Отказ акционерного общества в представлении информации о заключенных им гражданско-правовых договорах акционерам, владеющим в совокупности менее 25 процентов голосующих акций, не является основанием для привлечения общества к административной ответственности на основании ч. 1 ст. 15.19 КоАП РФ.

Общество по запросу акционера, владеющего одной обыкновенной именной акцией и пятью привилегированными акциями, не представило информацию о договорах, заключенных обществом с его дочерними и аффилированными лицами. Свой отказ общество мотивировало тем, что запрашиваемые документы являются первичными учетными документами, право доступа к которым имеют акционеры (акционер), владеющие в совокупности не менее 25 процентов голосующих акций акционерного общества.

Акционер обратился в Банк России с заявлением о наличии в действиях общества состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 15.19 КоАП РФ.

По результатам проведенной проверки Банком России составлен в отношении общества протокол об административном правонарушении и вынесено постановление о привлечении общества к административной ответственности, предусмотренной ч. 1 ст. 15.19 КоАП РФ, с назначением наказания в виде административного штрафа.

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании незаконным и отмене указанного постановления.

Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции, в удовлетворении заявления общества отказано.

Постановлением арбитражного суда округа решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции отменены, заявление общества удовлетворено.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации оставила без изменения постановление арбитражного суда округа по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1 ст. 91 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее - Закон об акционерных обществах) общество обязано обеспечить акционерам доступ к документам, предусмотренным п. 1 ст. 89 данного закона. К документам бухгалтерского учета и протоколам заседаний коллегиального исполнительного органа имеют право доступа акционеры (акционер), имеющие в совокупности не менее 25 процентов голосующих акций общества.

Согласно п. 2 ст. 1 Федерального закона от 6 декабря 2011 г. №2 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее - Закон о бухгалтерском учете) бухгалтерский учет - это формирование документированной систематизированной информации об объектах, предусмотренных Законом о бухгалтерском учете, в соответствии с требованиями, установленными названным Законом, и составление на ее основе бухгалтерской (финансовой) отчетности.

В силу ст. 5 Закона о бухгалтерском учете объектами бухгалтерского учета экономического субъекта являются: факты хозяйственной жизни;

активы; обязательства; источники финансирования его деятельности; доходы; расходы; иные объекты в случае, если это установлено федеральными стандартами.

Положениями ст. 3 Закона о бухгалтерском учете, определяющей основные понятия, используемые в данном законе, установлено, что факт хозяйственной жизни - это сделка, событие, операция, которые оказывают или способны оказать влияние на финансовое положение экономического субъекта, финансовый результат его деятельности и (или) движение денежных средств (п. 8). В силу положений ст. 9 Закона о бухгалтерском учете каждый факт хозяйственной жизни подлежит оформлению первичным учетным документом, содержащим перечень предусмотренных названной нормой реквизитов и составленным по форме, определенной руководителем экономического субъекта.

При этом понятие «документ бухгалтерского учета» в Законе об акционерных обществах применяется в более широком смысле по сравнению с понятием «первичный учетный документ», используемым в Законе о бухгалтерском учете. Соответственно, бухгалтерские документы согласно Закону об акционерных обществах - это любые документы, имеющие существенное значение для правильного ведения бухгалтерского учета, в том числе к ним относятся и гражданско-правовые договоры, которые в неразрывной связи с первичными учетными документами формируют бухгалтерский учет.

При этом изложенные в п. 16 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18 января 2011 г. № 144 «О некоторых вопросах практики рассмотрения арбитражными судами споров о предоставлении информации участникам хозяйственных обществ» разъяснения о наличии у общества обязанности хранить и предоставлять акционерам помимо прямо перечисленных в п. 1 ст. 89 Закона об акционерных обществах документов и иные документы, к которым, в частности, относятся гражданско-правовые договоры, не отменяют установленное п. 1 ст. 91 Закона об акционерных обществах ограничение права доступа к документам бухгалтерского учета для акционеров (акционера), имеющих в совокупности менее 25 процентов голосующих акций общества. Напротив, п. 17 указанного информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации предусматривает, что в случае, когда в суд с требованием об обязании акционерного общества представить документы бухгалтерского учета и (или) их копии обратился акционер, имеющий менее 25 процентов голосующих акций общества, его требования не подлежат удовлетворению даже в том случае, если ранее этот акционер обращался с соответствующим требованием в общество совместно с иными акционерами и их совокупная доля составляла не менее 25 процентов голосующих акций общества.

Таким образом, гражданско-правовые договоры относятся к документам бухгалтерского учета, к которым акционер, не обладающий 25 процентами голосующих акций, не имеет права доступа в силу ст. 89, 91 Закона об акционерных обществах.

Определение № 306-АД16-17822

Процессуальные вопросы

31. Соблюдение досудебного порядка урегулирования спора (ч. 5 ст. 4 АПК РФ) не требуется при подаче в арбитражный суд заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

Определением суда первой инстанции, оставленным без изменения постановлением арбитражного суда округа, банку возвращено заявление о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, поскольку заявителем не соблюден обязательный досудебный порядок разрешения спора (ч. 5 ст. 4 АПК РФ).

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Факт принятия третейским судом решения уже сам по себе свидетельствует о наличии спора между сторонами третейского разбирательства, который являлся предметом рассмотрения третейского суда и не был разрешен сторонами путем заключения мирового соглашения.

Спор, по которому принято решение третейского суда, являющееся окончательным, уже разрешен третейским судом, и в таком случае заявитель обращается в государственный суд с заявлением о выдаче исполнительного листа в связи с неисполнением третейского решения, но не инициирует новое судебное разбирательство по спору, не урегулированному в досудебном порядке, направленном на внесудебное исчерпание конфликта.

Досудебный порядок урегулирования экономических споров представляет собой взаимные действия сторон материального правоотношения, направленные на самостоятельное разрешение возникших разногласий. Лицо, считающее, что его права нарушены действиями другой стороны, обращается к нарушителю с требованием об устранении нарушения. Если получатель претензии находит ее доводы обоснованными, то он предпринимает необходимые меры к устранению допущенных нарушений, исключив тем самым необходимость судебного вмешательства. Такой порядок ведет к более быстрому и взаимовыгодному разрешению возникших разногласий и споров.

В данном случае от возможности досудебного урегулирования спора стороны отказались уже при фактическом инициировании третейского разбирательства.

В связи с этим ст. 237 АПК РФ, содержащая специальные нормы о требованиях к заявлению о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, не содержит указаний на необходимость представления заявителем доказательств соблюдения претензионного порядка.

Таким образом, положения п. 5 ч. 1 ст. 129 АПК РФ не подлежат применению в случаях обращения в арбитражный суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. Иное привело бы к необоснованному увеличению срока рассмотрения требования заявителя о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда и возложению на него процессуальных обязанностей, явно не соответствующих существу заявленного требования.

Определение № 309-ЭС16-17446

32. При наличии доказательств, свидетельствующих о недобросовестном поведении сторон третейского разбирательства, в частности инициировании третейского разбирательства исключительно с целью создания искусственной задолженности во вред кредиторам одной из сторон разбирательства, эти стороны несут бремя доказывания добросовестности и разумности своих действий и отсутствия нарушения публичного порядка в случае приведения в исполнение решения третейского суда.

Общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда по иску общества к фирме о взыскании задолженности.

Определением суда первой инстанции заявление общества удовлетворено.

Банк, являющийся конкурсным кредитором фирмы, обратился в арбитражный суд округа с кассационной жалобой, в которой просил отменить определение суда первой инстанции по причине противоречия решения третейского суда публичному порядку. Банк ссылался на то, что общество и фирма являются аффилированными лицами, а решение третейского суда подтверждает искусственно созданную задолженность фирмы перед обществом в целях ее использования в будущем для злоупотреблений в процедурах банкротства фирмы.

Постановлением арбитражного суда округа определение суда первой инстанции оставлено без изменения. Суд указал на то, что возможное отсутствие долга на момент вынесения решения третейского суда не может служить основанием для отмены судебного акта о выдаче исполнительного листа, а доводы об аффилированности общества и фирмы не были подтверждены безусловными доказательствами.

Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации отменила названные судебные акты и направила дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.

Сознательно сокращая стадии судебного разбирательства по делам о принудительном исполнении решений третейских судов (международного коммерческого арбитража), законодатель исходил из признания исчерпывающей роли третейского суда (арбитража) в разрешении по существу спора, переданного по воле сторон в указанный орган, отсутствия необходимости в пересмотре решения третейского суда по существу и обеспечения в связи с этим процессуальной экономии и ускорения рассмотрения дела по спору, уже разрешенному третейским судом.

Однако указанный подход не исключил общепризнанных как на уровне международно-правовых источников, так и актов национального права государств в сфере третейского разбирательства полномочий государственного суда по защите интересов публичного порядка, которые государственный суд места исполнения третейского решения

осуществляет по собственной инициативе независимо от того,

ходатайствуют о проверке последствий исполнения третейского решения на соответствие публичному порядку участники разбирательства или третьи лица.

Согласно правовой позиции, содержащейся в п. 3 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел о применении оговорки о публичном порядке как основания отказа в признании и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений, утвержденного Президиумом Высшего Арбитражного Суда

Российской Федерации (информационное письмо от 26 февраля 2013 г. № 156), сторона, заявляющая о противоречии признания и приведения в исполнение третейского решения публичному порядку государства исполнения, должна обосновать наличие такого противоречия.

Банк указывал на недобросовестное и неразумное поведение участников третейского разбирательства как при ведении предпринимательских отношений, так и при использовании третейского разбирательства в качестве средства разрешения спора. Однако участники третейского разбирательства аргументов, опровергающих доводы банка, не представили.

Защита интересов конкурсных кредиторов - третьих лиц в процессе признания и принудительного исполнения третейского решения осуществляется также с учетом принципов и норм законодательства о несостоятельности.

Возможность конкурсных кредиторов в деле о банкротстве доказать необоснованность требования другого кредитора, подтвержденного решением третейского суда, обычно объективным образом ограничена, поэтому предъявление к ним высокого стандарта доказывания привело бы к неравенству таких кредиторов. При рассмотрении подобных споров конкурсному кредитору достаточно представить суду доказательства prima facie, подтвердив существенность сомнений в наличии долга. При этом другой стороне, настаивающей на наличии долга, присужденного третейским судом, не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно она должна обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

Кроме того, в противном случае на конкурсного кредитора налагалось бы бремя доказывания отрицательного факта, что недопустимо с точки зрения поддержания баланса процессуальных прав и гарантий их обеспечения.

При рассмотрении судами заявлений о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов необходимо учитывать разумность и добросовестность действий и поведения участников гражданских правоотношений в той степени, в какой это будет необходимо для обеспечения защиты прав и законных интересов третьих лиц, не участвовавших в деле, но о правах и обязанностях которых арбитражный суд принял судебный акт, в частности - кредиторов. Определение № 305-ЭС16-19572.

 

Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2017) от 12.07.2017.pdf

Арбитраж любой сложности! 89034064703

Если у Вас возник арбитражный спор и необходимо привлечение профильных юристов, звоните в Правовой центр судебной защиты по телефону: 89034064703. Мы всегда готовы помочь Вам решить проблему и достичь положительного результата!

Правовой центр судебной защиты - арбитраж любой сложности!